Страннее, чем у Джармуша, не ищите

или Почему 16-миллиметров

Признаюсь, я долго думал над тем, какой фильм назвать любимым. Оказалось, что одного такого фильма у меня попросту нет. Если в музыке я сразу могу назвать любимых исполнителей и альбомы, то в кино этот принцип не срабатывает.

Я всеяден: люблю изучать фильмографии режиссеров, знакомиться с каждым из фильмов. Сегодня посмотрел фильм «Ночь на Земле» Джармуша — поставил точку. С этим режиссером я знаком в полной мере. «Отложил на полку», чтобы потом, если будет желание (а оно, конечно же, будет), вернуться к «Страннее, чем в раю», «Таинственному поезду», «Кофе и сигаретам». Практически все фильмы Джармуша, кроме первого (дипломный «Отпуск без конца») и последнего («Пределы контроля») мне очень понравились.

Сейчас было бы неправильно останавливаться на каждом из этих фильмов и делать другие отступления. Поэтому перехожу к главному. Мой любимый фильм Джима Джармуша — «Год лошади» (Year of the Horse).

Хотелось бы отметить операторскую работу. Операторы фильма — Джим Джармуш и Ларри Джонсон. Ларри Джонсон — известная в узких кругах фигура. Он работал звукооператором в «Вудстоке» и участвовал в создании фильма Скорсезе «Последний вальс» (о группе “The Band”).

Большая часть фильмов Джармуша имеет такую особенность: камера необычайно задумчива, она заставляет думать зрителя. Относительно фильма не сказал бы, что это так. В том смысле, что операторская работа особенна не этим.

«Год лошади» снят на 16-миллиметровую пленку, в любительской манере ручной камеры. Если сравнивать с любым из документальных фильмов современности (вспомним, как Скорсезе снял фильм о любимой The Rolling Stones) — на сцене нет ни эффектных светоустановок, ни приглашенных звезд. Дело не в технологиях и не в дате выпуска «Лошади». “Year of the Horse” — это Нил Янг, музыканты его группы и… нарезка из интервью разных лет.

Я очень люблю музыку Нила Янга, вообще его как творческую единицу. Ему еще есть о чем сказать и в 60 («Давайте устроим импичмент президенту»), и в 65 лет. Последний альбом — о электромобилях, которые сподвигли музыканта на размышления об альтернативных источниках энергии. Концептуальная работа. Правда, фильм “Year of the Horse” вышел тогда, когда Янгу исполнилось всего 50 лет. Я отвлекся.

Вся беда наших и западных документальных фильмов о музыкантах — в непонимании простой истины: нельзя объять необъятное. Попытки всецело охватить творчество, как правило, обречены на неудачу. Подобные фильмы обычно выходят после смерти собственно творца. В традициях жанра, в них рассказывается о том, как встретились родители, о родителях родителей, и по ходу фильма повествование плавно подводит к смерти. Скучно и неоригинально.

Попытка снять художественный фильм тоже чаще всего заканчивается неудачей. Фильм Оливера Стоуна — типичный тому пример. В принципе, “The Doors” можно было бы назвать удачной кинолентой, если воспринимать Джима Моррисона не как музыканта и поэта, а как типичного алкоголика и дамского угодника. Моррисон как творческая личность совсем не раскрыт.

Поэтому перед Джармушем и стояла задача — соотнести музыкальный и визуальный ряд, чтобы они друг друга дополняли. Музыка Нила Янга выбивавает из колеи. Она громкая, мощная, в ней присутствуют затянутые гитарные соло. «Джемовая» — как выражаются музыканты. И эти проигрыши на 5-10 минут располагают к тому, чтобы слушатель вошел в состояние транса: душевного, музыкального.

Джармушу и Джонсону удалось найти связь между музыкальным и визуальным рядом, нащупать пульс группы Янга. В фильме немало кадров из архива группы Crazy Horse. И что мы видим: музыканты стареют, но музыка только приобретает выдержку. Устаревшая пленка зафиксировала время событий и, вместе с тем, отобразила течение времени и музыкантов в нем. Магическим образом, на языке кино.

Вообще говоря, Джармуш любит иметь дело с культовыми (не известными — культовыми) музыкантами. Это и Том Уэйтс, и Скриминг Джей Хоукинс, и Игги Поп. Достаточно послушать этих представителей, чтобы немного представить себе манеру съемки «Года Лошади». Старая, шершавая пленка, на которой не очень четко различаются цвета и отсутствуют мелкие детали. Она создает впечатление «полуфабриката», вовсе не в плохом смысле слова. Сырой, гаражный звук Crazy Horse — и «картинка» под стать этому. Как четко было сказано в одном из интервью с Джармушем, «в ней есть некая дремучая первозданность».

Лично мне кадр о том, что Нил Янг сидит у костра и невнятно напевает под гитару песенку, скажет намного больше, чем церемония награждения в Зале славы рок-н-ролла.

Hey Hey, My My
Rock-n-Roll will Never Die

В фильме напрочь отсутствует пафос. Но Янг все равно маг, шаман, и это показано без каких-либо технических эффектов. По-моему, устаревшая черно-белая пленка режиссера творит чудеса. Она смогла уловить течение времени. И музыку этого времени. Музыку Нила Янга.

P.S. Необычный Джармуш любит необычных людей. А мы любим его необычное кино.